Сервис поиска торрент трекеров

Есть красота гор, красота замерзшего озера, красота картинная, застывшая и отлитая в монолите вечности. А есть красота мимолетная, утекающая красота пламени, света свечи, зажженной посреди пустоты небытия, выхватывающего из темноты и холода лица, образы, события, чтобы тут же оставить их окоченеть и погрязнуть в мраке. Именно такой образ использовал в своем пустынном, снежно-зимнем фильме режиссер Лоран Бутонна, ведь если весна это начало, зарождение жизни, то зима ее угасание, траурный саван, последняя точка, вечный покой, ледяной коркой сковывающий сердца.

На войне как на войне люди погибают, волки подъедают трупы и нечего невинного и прекрасного на расстоянии выстрела. Только и в тылу не лучше, хотя до маленькой затерянной в горах деревушки звук выстрелов не доходит. Но неизвестность, страх и белое безмолвие сводит с ума почище бомб. Мир накрыло тьмой и холодом где-то за кадром, еще задолго до начала фильма и теперь он только равнодушно пожирает детей человеческих, шевеля желваками. Земля, скрывшая в прекрасном круговороте снежинок смерти миллионов и ненароком обнажившая гибель единиц. Загнанных лошадей там даже не пристреливают, их забивают ударами кувалды, в покосившейся церкви обезглавленный Христос, а оставшиеся без мужчин, деревенские бабы дичают и сбиваются в свору. Медленно расползаясь, поток зла заполоняет закоулки пустых людских душ и равнодушно топит все невинное и чуждое ему. Переиграть эту силу нельзя, партия должна закончиться поражением белых, можно придумывать комбинации, сделать удачную рокировку, но исход шах и мат предсказуем, а король обречен уже заранее и остается только наблюдать, как погибают пешки.

Само повествование, водоворот событий крутит главным героем, решая, то ли ему потерять сознание, то ли утонуть в бреду, то ли очнутся, то ли умереть. Это законы замкнутых фигур четырехугольников, квадратов и клеток. И есть только одна сила в этом черно-белом мире тьмы и снега, которая выбивается за пределы логики 64-х клеточной шахматной доски девушка-ребенок с огненно-рыжими волосами, которая похожа если не на лето любви, то, по крайней мере, на ее последнюю осень.

Поэтому, сколько бы преступлений не приписала ей людская молва, в чем бы ее не обвиняли, как бы не показывали пальцами, он, хоть и не веря в свои ноги, сбивая дыхание и захлебываясь холодным воздухом, будет идти на этот свет, не зная то ли это свет невинности и красоты, зажженного неизвестно кем и для кого маяка, то ли адское пламя. И нечего не попишешь все проходит, люди уязвимы, каждый вдох-выдох в легкие отмерян, а сказки о времени, когда приходится собирать камни это уже даже не драмы, а трагедии.

Люди редко проживают такие истории любви, они живут боясь заглянуть смерти в лицо, а животные, почувствовав предсмертную тоску, отправляются в последний путь, поэтому как проходит самом то деле этот путь по касательной к сердцу, неизвестно, и можно только закрыть глаза и представить. И фильм [Джорджиноk очень похож на своеобразное роуд-муви по последнему пути, больше похожее на бег на месте внутренний инсайт в бред умирающего в горячке сознания, когда стены и потолок надвигаются, а знакомые лица, плавятся и сгорают в свете свечи.

Такое кино мог снять смертельно больной, терзаемый наваждениями засунуть голову в петлю, чтобы прекратить агонию, но снял талантливый французский режиссер, сценарист и композитор Лоранн Бутонна, автор большей части клипов Милен Фармер, где даже при коротком метре видна его сильная режиссура, хотя снимать сны и галлюцинации самое тяжелое и сомнительное занятие, даже если речь идет о нескольких минутах. Смог ли он, так же как и вытягивал короткие дистанции, выдержать трехчасовой марафон, не сбив дыхание? Однозначно да. Он снял кино, в котором главное не сюжет, не игра актеров, ни саундтрек, хотя все перечисленное там на высоте. Нет, главное там, нечто завораживающее, то, что можно назвать самой сутью кино мелькание кадров, как листвы на ветру, бешенный и пронзительный аттракцион сильных сцен, которые камнепадом обрушиваются на зрителя, проворачивая зрачок внутрь, заставляя вспомнить Кафку, которой умел оправлять своих читателей во внутреннии путешествия. Сцен, в которых даже к звучанию флейт постоянно примешивается звук погребальных барабанов и эта мелодия проникает куда то в душу, и замечаешь, как уже собственный пульс подстраивается под этот жесткий ритм.

Вот из чего соткана эта паутина фильма, затягивающая в атмосферу отчаяния, безумия, неизбежной всепоглощающей смерти и холода в каждом кадре. Фильм, который глючит, завораживает, замораживает, погружает в себя без остатка, играет со зрителем, потрясая неизбежным ударом под дых в конце А красота и любовь не спасут мир они и есть мир, со всем его безумием, волшебством и невозможностью. Мир, плавящийся в пламени свечи и ускользающий сквозь пальцы

Хрустальный звон сотни карамельных палочек, разноцветных, завёрнутых в прозрачную обёртку, словно колокольчики, словно бьющееся стекло сколько музыки в этих звуках! Они падают на ступеньки, вниз, вниз, вниз. Единственные яркие пятна в этом тоскливом царстве боли и страха. Ах, да, были ещё волосы, рыжие волосы, огненно-рыжие! Всё остальное в этом фильме, вся цветовая гамма его, словно специально подобрана под бесстыже-чудесные пряди её волос. Все оттенки коричневато-оранжевого, ржавого, рыжего. В них болезнь и тепло, несмотря на то, что за окном зима и всё время идёт снег.

Холодно. Холод ощущается почти физически. Зачем так издеваться над бедным Джорджино? Верните ему шляпу, отдайте пальто. Вот он стоит в ледяной воде по колено, вот он ныряет целиком. Почему он не умирает? Рыжеволосая бестия согреет его? Или прогонит? Она всего лишь дитя, непоследовательное в своих поступках, не отдающее отчета своим словам. Разве можно её в чём-то винить?

Это маленькое произведение искусства, готическое чудо, в какой-то степени совершенное, безукоризненно выполненное, тонкая ручная работа, единичный продукт, оценить который сможет не каждый. Для этого надо, как минимум, любить камерные фильмы, длящиеся три часа, а как максимум, быть способным оценить красоту увядания. На коробочке с диском было указано, что фильм выполнен в духе картин [Сонная лощинаk и [Братья Гриммk. Немного странное сравнение, хотя бы из-за года выхода [Джорджиноk был снят намного раньше.

Не побоюсь сказать, что любимые мною Бартон и Гиллиам просто нервно курят в сторонке, ибо мрачная атмосфера истории братьев Гримм и готическая сказка Тима по качеству съёмки, по созданию атмосферы, по красоте и силе эмоционального воздействия, к сожалению, вынуждены уступить. Бесспорно, [Сонная лощинаk красивейшая работа Бартона, эталонная для меня, и вот тут неожиданно её сместил с пьедестала фильм человека, снимавшего для Милен Фармер клипы. За один вечер.

Лоран Бутонна снял [Джорджиноk в теперь уже далёком, покрытом пылью и паутиной 1993. Недовольный тем, как картину восприняла публика, он спрятал её, почувствовав, что зритель ещё просто не готов её увидеть. Как хорошее вино, где-то в темноте и в тишине картина набирала силы, готовилась к повторному появлению на свет, и оно произошло в 2007 году. Пришло её время: чёрное в моде, готика в сердце.

Получилось ли триумфальное возвращение вопрос открытый. Странным образом фильм оказался выброшен на прилавки всех магазинов, цепляя и одновременно отталкивая своей обложкой, на которой изображено нечто историко-романтично-эротичное. Имя Милен должно привлечь внимание, однако фильм не о ней. Она всего лишь необходимая деталь, служащая для создания атмосферы. Это история путешествия Джорджио Волли в мир, где все кажется настолько странным и символичным, что в конце концов ты просто смиряешься с этим и пытаешься не замечать даже тот факт, что кажется медленно сходишь с ума. [Все мы здесь не в своём умеk.

Джефф Дальгрен, сыгравший главную роль, сделал то невозможное, за что я ценю настоящих актёров. Он заставил пройти весь этот путь вместе с ним. И пускай его фильмография состоит всего из одной картины, я уверена, что он может ей гордиться. Сыграл настолько тонко, аккуратно, балансируя на лезвии ножа, так, что на протяжении этих трёх часов я была с ним, всё время, каждую секунду. И мечтала только об одном чтобы смерть его не произошла на моих глазах.

Милен Фармер. Девушка-загадка. Её клипы это произведение искусства, особенно те, что снимал для неё Бутонна. Девочка-подросток, угловатая, но прекрасная. Есть в ней что-то мистическое, неземное. Мертвенно-белая кожа, огненно-рыжие волосы, странный взгляд, внезапная полуулыбка, траурный наряд. Эта роль написана специально для неё, под неё, про неё. Трогательная, хрупкая, испуганная, смелая, сильная, беззащитная и прекрасная в своём сумасшествии.

[А что если птицы поют от болиk. Эта фраза звучит в фильме дважды и несёт на себе особую смысловую нагрузку. Любовь и боль, красота и боль, любовь и смерть. Как тесно они переплетены и порой одно без другого невозможно. А что, если люди живут из страха? А что, если у всего на этом свете есть своё время? А что, если самые невероятные события на самом деле не более чем плод больного воображения, воспалённого мозга и бурной фантазии стоит лишь приглядеться к ним повнимательней. А что, если всё это ложь? Что есть те, кому не ведома природа страха и боли, кто видит природу вещей чуть иначе и страдает от безысходности и невозможности поделиться этим с кем-то ещё. Дети. Все мы дети. Мальчики, не вернувшиеся с войны, девочки с лицами злобных старух.

Сколько эмоций картина действительно вызывает эмоции, самые разные, заканчивая отвращением, а может даже самым настоящим очищением. Всё настолько продуманно, что приближается к идеалу. Съёмка, картинка, потрясающая музыка и просто звуковое сопровождение, постоянное завывание, шёпот, звон всё это окутывает зрителя, погружает в атмосферу фильма, держит в напряжении, воздействует на все органы восприятия. Страх, боль, отчаяние и что-то ещё, едва уловимое Это состояние на грани, во всех смыслах, на всех уровнях.

Ещё одно сокровище в моей копилке. Слишком близко к сердцу, чтобы ставить оценки, рекомендовать кому-то. Его хочется завернуть в старинный пожелтевший кружевной платок или в кусок пурпурного бархата и спрятать далеко-далеко от людских глаз. Вовсе не от жадности, нет. Для того, чтобы сберечь, защитить, сохранить. Как и поступил в своё время Лоран Бутонна. Теперь я его понимаю.